Сберегатели всех стран - объединяйтесь!
Рубрики

От редактора

Тема номера

Новости кредитной кооперации

Кредитная кооперация зарубежья

Наши люди

Актуальный разговор

Мировая экономика

Россия и мировое сообщество

Экономика России

События и комментарии

Финансовая закулиса

Сотрудничество

Финансовый ликбез

Деньги

Твоя история

Ваши отзывы

Читательский клуб

Рекомендуем

Потребкооперация России

Постскриптум

Философия жизни

Грамота в регионах

«Грамотное предложение» — ПЕРМЬ

Партнеры
Западно-Уральский сберегательный союз
Кредитное потребительское общество "ОБЕРЕГЪ"
Лига кредитных союзов России
Фото
Словарь
Библиотека
Главная / Статьи / Философия жизни /

Статья за 17 февраля 2009 года

январьфевральмартапрельмайиюньиюльавгустсентябрьоктябрьноябрьдекабрь2009
январьфевральмартапрельмайиюньиюльавгустсентябрьоктябрьноябрьдекабрь2008
Жизнь после краха

ГРАМОТНАЯ СПРАВКА

· 27  рублей стоил доллар к концу 1999 года. В начале года — 22  руб.,

летом 1998-го — 6,2  руб.

· 68 лет было Евгению Примакову, когда его назначили премьер-министром России

· 1,2 млн. обманутых вкладчиков осталось у обанкротившегося банка «СБС-Агро»

· 50% рынка соков заняла в 1999 году компания «Вимм-Билль-Данн» за счет вытеснения импорта

· $650 за 1 кв. метр стоило московское жилье осенью 1998 года. Цены в регионах были в 2–3 раза ниже.

· $12 за баррель стоила нефть в начале 1999 года. В таких условиях «Сахалин-1» и другие СРП были выгодны

Внешний долг $158 млрд., инфляция 30% в месяц, почти нулевые валютные резервы и толпы обманутых вкладчиков — с таким багажом Россия встретила кризис

10-летней давности. Кажется, что августовский дефолт должен был на долгие годы лишить экономику перспектив. Но после испытанного шока она пошла на поправку удивительно быстро.

С чего начался кризис? Основу фондового рынка тогда составляли государственные краткосрочные облигации (ГКО). Ими торговали все — частные и государственные банки, иностранные спекулянты. Многие работали по такой незамысловатой схеме: занимали за границей доллары, переводили в рубли, покупали ГКО, а спустя несколько месяцев, предъявив их к погашению или продав, переводили средства обратно в доллары. Доходность таких операций доходила до 50% годовых.

Пирамида ГКО становилась все выше и неустойчивей: чтобы рассчитаться по старым облигациям, правительство выпускало новые, под более высокий процент. Бесконечно это продолжаться не могло. С ростом ставок доверие к ГКО уменьшалось, занимать становилось все труднее. 17 августа 1998 года Правительство отказалось платить держателям ГКО. Национальная валюта лишилась доверия, все ринулись снимать вклады и покупать доллары. За считанные месяцы рубль обесценился в 3,5 раза. В конце 1998 года инфляция доходила до 30% в месяц. Платежи не проходили, банки не работали, финансовой системе грозил паралич.

Лечение с заморозкой…

В сентябре 1998 года премьер-министром стал востоковед по образованию Евгений Примаков, до этого возглавлявший Министерство иностранных дел, а еще раньше — Службу внешней разведки. Именно ему Президент Борис Ельцин после долгих колебаний доверил расхлебывать последствия кризиса. Первым вице-премьером стал коммунист Юрий Маслюков, бывший председатель Госплана СССР. «Первым делом мы приняли решение заморозить тарифы монополий — МПС, «Газпрома», энергетиков и нефтяников. Это помогло стабилизировать экономику», — вспоминает сотрудник аппарата Маслюкова. Была создана антикризисная комиссия, чтобы быстро и в срок проводить бюджетные платежи, гасить долги по зарплате. Крупным, социально важным предприятиям (например, АвтоВАЗу) Правительство позволило реструктурировать налоговые долги. Возникали и форс-мажоры — например, замерзающая Камчатка. Туда надо было завезти топливо, при том, что денег на это в бюджете не было. Приходилось выстраивать многоэтажные схемы взаимозачетов с участием региональных бюджетов, нефтяников, транспортных компаний.

Экономист Сергей Глазьев ставит в заслугу Правительству Примакова то, что вопреки рекомендациям МВФ, оно сохранило низкие процентные ставки. Несмотря на двузначные цифры месячной инфляции, ставка рефинансирования составляла всего 12% годовых. «Это позволяло деньгам крутиться — в отличие от того, что происходит сейчас, когда средства, выделенные ВЭБу на поддержку экономики, не доходят до реального сектора», — говорит Глазьев. Одновременно Правительство Примакова плавно увеличивало денежную массу: печатало новые деньги по мере увеличения спроса в экономике, тем самым, кредитуя реальный сектор. А самое главное — удалось реструктурировать внешний долг, который на 1 января 1999 года составлял 80% российского ВВП (за 1999 год). Ведь стране грозил дефолт не только по внутреннему долгу, но и, что гораздо хуже, по внешнему.

Золотовалютные резервы России не превышали нескольких миллиардов долларов. Бюджет 1999 года составил всего $20 млрд. — в 12 раз меньше, чем сейчас. «Бюджет всей страны был меньше бюджета города Нью-Йорка», — говорит Борис Немцов, докризисный зампред Правительства. Абсолютно «советский» Примаков вынужденно стал одним из самых рыночных премьер-министров, потому что просто не имел возможности вкладывать значительные средства в поддержку какой-то отрасли или компании. «Он просто ничего не делал, и в этом его главная заслуга, — считает Немцов. — Из-за того, что Примаков не делал резких движений в экономике, российская промышленность в 1999 году выросла на 20%».

Сегодня государство пытается помочь экономике кредитами и защитными мерами — например, повышением пошлин на импортные автомобили. Десять лет назад это было неактуально.

Правильным курсом.

Производству помогло, прежде всего, падение курса рубля. Возросла рентабельность экспорта, и одновременно, облегчилось замещение импорта. Как раз в 1999 году бизнесмен Андрей Коркунов переключился с импорта итальянских конфет Ferrero и Witor\'s на собственное производство в Подмосковье и создал торговую марку своего имени. Китайская и турецкая одежда на вещевых рынках подорожала: оптовики покупали ее за валюту. А отечественные производители выиграли. «Мы тогда увеличили производство на 50%, — вспоминает президент компании «Глория Джинс» Владимир Мельников. — Правда, тогда рабочие в России получали $30–100 в месяц, а не $300–1000, как теперь. Сейчас дешевле китайцев уже не сошьешь».

Совершила резкий скачок и компания «Вимм-Билль-Данн», потеснив на полках иностранные соки и пармалатовское молоко. В 1999 году производство водки в России выросло на 50%. Все потому, что с прилавков пропали популярные импортные бренды Rasputin, Kremlyovskaya и «Белый орел». Отечественная водка после кризиса стоила 30  руб. за бутылку, а импортная из-за неконкурентоспособности просто исчезла. Левая водка тогда повела себя на первый взгляд непредсказуемо: почти мгновенно подорожала в 1,5 раза — до 15  руб. Дело в том, что откаты нелегальные производители традиционно платили в долларах.

Коррупция вообще усилилась в те годы. «Серая растаможка 20-тонной фуры с курятиной в начале 1999 года стоила $500, а в конце — уже около $2000», — вспоминает Альберт Давлеев из Совета США по экспорту домашней птицы. Другого выхода у импортеров просто не было: официальная пошлина $600 за 1 т, то есть $12 000 за фуру, делала бизнес невыгодным. В итоге задекларированный импорт «ножек Буша» в 1999 году составил всего 200 000 т. Остальные 700 000 т американской курятины приехали окольными путями — через Прибалтику, Грузию, офшоры на Британских Виргинских островах.

России тогда повезло с мировой конъюнктурой. В начале 1999 года нефть стоила $12 за баррель. Это было на грани рентабельности. Нефтяные компании экономили буквально на всем, сбрасывали социалку со своих балансов. Но уже к концу года нефть стоила $27 за баррель. Нефтяники постарались использовать представившиеся возможности. ЛУКОЙЛ в 1999 году приобрел нефтеперерабатывающие заводы в Болгарии и на Украине, ТНК поглотила активы «Сиданко». Отказываться от таких доходных и динамично развивающихся активов государству уже не хотелось: на смену планам приватизировать «Роснефть» пришла идея создания государственной нефтяной компании на базе «Роснефти», «Славнефти» и ОНАКО. Дела пошли так хорошо, что отрасль решили дополнительно нагрузить — повысить с 2000 года экспортные пошлины с €3 до €15 за 1 т. Что, в свою очередь, позволило безболезненно снизить подоходный налог до 13% и начать борьбу с зарплатами в конвертах.

Металлурги 10 лет назад тоже росли благодаря загранице. «Экспорт давал нам cash. Квадратная заготовка тогда стоила около $100 за тонну (втрое ниже, чем сейчас -прим. автора), а на внутреннем рынке все работали по взаимозачетам», — вспоминает экс-гендиректор Нижнетагильского меткомбината (НТМК) Сергей Носов. За уголь расплачивались металлом, угольщики потом сами его экспортировали. Налоги в дорожный фонд можно было платить дорожными ограждениями из металла. «В 1999 году мы на НТМК погасили восьмимесячную задолженность по зарплате. А до этого были моменты, когда зарплату приходилось платить полученными по бартеру товарами — резиновыми сапогами, трехлитровыми банками с огурцами». Прошлый кризис заставил всех металлургов экономить: снижать потребление электричества, газа, повышать производительность труда. Эти навыки пригодятся и сейчас.

Судьба банкира

И все же банковскую систему прошлый кризис перетряхнул серьезнее всего. Пострадали самые крупные — особенно те, кто активно работал с частными вкладчиками или занимал за рубежом. Вкладчики уже в августе стали забирать деньги, а обслуживание валютных кредитов подорожало в разы.

С середины 1990-х крупнейшие ФПГ строились именно вокруг банков, которые стали оказывать решающее влияние на жизнь страны. Появился даже термин «семибанкирщина» — так называли семь крупнейших бизнесменов, в 1996 году финансировавших выборы Бориса Ельцина. Не все пережили кризис. В прежнем виде сохранился лишь Альфа-банк Михаила Фридмана. Александр Смоленский (»СБС-Агро») и Владимир Виноградов (Инкомбанк) фактически распрощались с большим бизнесом после того, как не смогли расплатиться с иностранными кредиторами и сотнями тысяч мелких вкладчиков. Уже в 1999 году их место в рейтинге крупнейших банков заняли Внешторгбанк и Газпромбанк.

Остальные банкиры «семерки» избежали проблем с кредиторами, успев вывести бизнес в банки-дублеры. Вместо обанкроченного Онэксимбанка у Владимира Потанина появился Росбанк. «Российский кредит» Бориса Иванишвили и Владимира Малкина плавно перетек в Импэксбанк. Михаил Ходорковский (банк «Менатеп») после кризиса сосредоточился на нефтяной отрасли. А банковский бизнес «Менатепа» возродился под брендом «Доверительный и инвестиционный банк» и в дальнейшем был выкуплен менеджментом — сейчас это банк «Траст». «Мост-банк» Владимира Гусинского тогда выжил, превратившись в банк «Имидж». Но бизнес Гусинского развалился чуть позже из-за конфронтации с новым, путинским режимом.

А в целом банковская система тогда удивительно быстро восстановилась. «Падение капитала банков прекратилось уже к марту 1999 года, на уровне 60% от докризисного, — вспоминает гендиректор «Интерфакс-ЦЭА» Михаил Матовников. — А уже осенью 1999 года банкиры, чьи организации пережили кризис, пребывали в эйфории». Начался приток клиентов, рост депозитов и средств на расчетных счетах. Вырос спрос на кредиты, увеличилась ликвидность промышленных заемщиков. Одним словом, восстановилось доверие.

Будет ли все так же легко в 2009 году? «Тогда был V-образный кризис: резкое падение, за которым последовал быстрый рост, — говорит экономист Ирина Ясина, в 1998-м возглавлявшая департамент общественных связей ЦБ РФ. — Сейчас столь резкая девальвация рубля невозможна: Правительство исправно платит по своим долгам, и накопило серьезные золотовалютные резервы - более $450 млрд.». Так же нереален и стремительный рост производства: простаивающих мощностей, которые можно быстро загрузить, как это было в 1999 году, у промышленников не осталось. Да и в мире ситуация иная. «Сейчас кризис будет скорее L-образным: сначала падение, затем просто дно», — мрачно пророчит Ясина.

Илья Хренников

Использованы материалы источника: http://www.smoney.ru

Свежий номер

В США рухнула финансовая пирамида Века
Основатель и бывший председатель фондовой биржи Nasdag Stock Market, Бернард Мэдофф обвиняется в создании «пирамиды», принесшей убытки в размере $50 млрд.

Россия теряет рубль, но….. Имеет хорошие шансы на прорыв!
Эксперты уверены-вытащить страну из кризиса может только проект-локомотив.

КООПЕРАТИВЫ ПЕРМИ — ЕСТЬ БУДУЩЕЕ?
Многие кредитные союзы Перми на грани банкротства, но делает «хорошую мину при плохой игре»!

ПЕРВЫЕ ШАГИ
Новое Правление потребительского общества «КПО «Оберегъ»задействует все ресурсы для вывода Общества из кризисной ситуации.
Опрос
Затронул ли лично Вас финансовый кризис?
— Да
— Нет
— Не знаю

Результаты голосования

Архив голосований

© 2007 All contents copyright
All rights reserved
Все права защищены
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на ресурс.